Полетать на
них может каждый, если только позволят чиновники.
Какой-то парадокс: все человечество стремится летать "выше, дальше,
быстрее", а некоторая его часть в это время рвется в прошлое, таких
людей становится все больше в самых разных странах.
То летаем, то сидим
Шар,
корзина, подвешенная к нему, костер... "Знаем, знаем, - скажет
умудренный читатель "Нового Века", - в школе учили Монгольфьер, дьяк
Крекутный..."
Ну, допустим, с Крекутным ошибочка вышла: придумал его один из наших
великих мистификаторов, и пошла гулять история с дьяком-аэронавтом по
страницам всех исторических книг.
"Честь первым считаться русским воздухоплавателем принадлежит
штаб-лекарю Кашинскому", - писал фламандец Робертсон. Видимо, тогда,
почти 200 лет назад, этот штаб-лекарь и занес в Россию "бациллу" любви к
воздухоплаванию.
А сам воздушный шар на нагретом воздухе (сейчас его называют тепловым
аэростатом) со времени своего изобретения практически не изменился, в
отличие от других изобретений человечества, и пользуется все большей
популярностью. Хотя, казалось бы, прогресс в области авиации должен был
бы уже давно "задушить" воздухоплавание.
Впрочем, это пытались сделать многие и не раз. Первый российский
непилотируемый полет теплового аэростата диаметром около полуметра
состоялась 5 декабря 1783 года на набережной Невы, в Эрмитаже, в день
именин Екатерины II. Лихорадочное увлечение знати воздухоплаванием,
впрочем, через несколько месячев та же Екатерина своим указом и
запретила "под страхом пени 20 рублей в Приказ общественного призрения".
И пошло-поехало... То летаем, то сидим.
Кому-то надо, кому-то нет
А
как обстоят дела сегодня? Современные тепловые аэростаты появились в
небе нашей страны совсем недавно. Впрочем, дело воздухоплавания, начатое
два века назад, никогда у нас не умирало. Просто во времена социализма
бюрократам от авиации ни к чему были лишние хлопоты с "пузырями",
плавающими по небу, от которых, как им казалось, нет никакой пользы.
Но ведь еще 13 декабря 1909 года в своем докладе "Об общих директивах
для правильной постановки дела воздухоплавания в России", прочитанном в
Академии наук, князь Борис Борисович Голицин говорил: "Русская молодежь,
необыкновенно чуткая ко всякому процессу, в какой бы форме этот прогресс
ни выражался, самостоятельно принялась за разработку вопросов
аэронавтики... Это стремление работать и приносить посильную пользу,
этот широкий интерес к вопросам воздухоплавания надо немедленно же
использовать.
Увы, сбываться в полной мере эти слова начали не скоро. Первая мировая,
революция отбросили воздухоплавание в небытие. Потом - вспышка
энтузиазма, мировые рекорды, и снова война, Великая Отечественная. После
нее - снова забвение. И только в конце 80-х годов прошлого века
воздушные шары и воздухоплаватели начинают снова "расправлять крылья".
Полет с препятствиями
C
Николаем Павловичем Тарасенко, вице-президентом Федерации
воздухоплавания России (ФВР), мы встретились сразу же после его
возвращения с Кубка страны и розыгрыша Кубка выдающихся российских
аэронавтов, которые традиционно проходят в Великих Луках. Это была
седьмая международная встреча аэронавтов.
Несмотря на высокую должность, сам Тарасенко считает себя в
воздухоплавании "любителем". Действительно, основная его должность -
заместитель генерального директора Издательского дома "Экономическая
газета". Но любовь к воздухоплаванию вместе с ним разделяет, пожалую,
все руководство Издательского дома. Редакция газеты "Экономика и жизнь"
даже имеет свой воздушный шар.
- Николай Павлович, а с чего все началось - сначала вы купили шар и
полюбили воздухоплавание или наоборот?
- Все началось довольно неожиданно. Когда в начале 90-х годов было
упразднено Министерство гражданской авиации СССР, нависла угроза
закрытия газеты "Воздушный транспорт". И мы взяли ее под свое крыло.
- Но вместе с газетой на нас свалили и ворох авиационных проблем, в том
числе проблемы развития воздухоплавания. В 1991 году воздухоплаватели
попросили провести первый чемпионат СССР по полетам на тепловых
аэростатах, найти спонсоров. Когда же мы поближе познакомились с
энтузиастами этого дела, сами полетали на шарах, поняли: без этого уже
не сможем жить.
- Два срока подряд вы были президентом ФВР и только недавно оставили
этот пост. Что было самым трудным в этой работе?
- Доказать на всех уровнях, что воздухоплавание, этот вид спорта,
экстремального отдыха, воздушного туризма - назовите, как хотите, в
России имеет такое же право на жизнь, как и в других странах. Что наши
ребята не должны быть лишены той красоты, чистоты отношений, возможности
защищить честь Родины в авиационных соревнованиях, которые несет в себе
воздухоплавание. Ведь это - образ жизни, который делает человека другим:
лучше, добрее, смелее... Небо всегда делает человека чище.
Когда меня избрали президентом ФВР, я наивно мечтал всех
воздухоплавателей сплотить вокруг нашей идеи. Что-то на этом пути
удалось: ADH вошла в Федерацию авиационного спорта России, которая в
свою очередь в прошлом году была принята в Международную федерацию -
ФАИ.
Но вопрос строительства экономической базы ФВР по-прежнему остается
открытым: а ведь это - это путь к нашей свободе, к самостоятельности.
Российской команде удалось завоевать "место под солнцем", авторитет в
международном сообществе воздухоплавателей, и нас теперь с уважением
принимают в США, Японии, Испании, Турции, везде, где воздухоплавание
любят и чтут.
- Вы говорите о необходимости укрепления экономической базы вашего вида
спорта. Воздухоплавание - это большие расходы?
- Да, занятие воздухоплаванием - дело дорогостоящее. Самый простой шар
обходится в 12-15 тысяч долларов. К нему надо иметь автомобиль
сопровождения: когда вы улетите, вас ведь надо возвращать домой. Далее -
рации, аэронавигационные приборы. В общем, если захотите летать,
придется хорошо зарабатывать или искать хорошего спонсора. Кроме того,
шар должен быть сертифицирован.
Но, прежде чем вы на нем уйдете в небо, надо будет пройти курс обучения
в одном из летно-технических центров.
А дальше начинается бег с препятствиями: вам потребуется получить
десятки разрешительных бумаг у чиновников самого разного ранга. И только
после этого можно готовиться к старту.
Это пытаютс оправдать безопасностью полетов, но в тех же США, где
интенсивность воздушного движения в сотни раз выше, чем у нас, дело
обстоит с точностью до наоборот.
- Так что же тянет вас и таких, как вы, в небо? Романтика, желание
острых ощущений?
- Мне нравится ответ на этот вопрос одного из летчиков-истребителей,
налетавшего на сверхзвуковых машинах более двух тысяч часов и пришедшего
в воздухоплавание: "Нелетавший - не поймет, летавшему - и рассказывать
не стоит",
